facebook
Поиск
Понедельник 20 Ноября 2017
  • :
  • :

Я такая, какая есть. Интервью с Любовь Успенской

Я такая, какая есть. Интервью с Любовь Успенской

Первый магнитофон – это как первая любовь, не забывается. Мой первенец был “Весной”, кассетником снежно-белого цвета.  

Кассеты в начале 90-х покупали на кооперативных развалах, торговали ими бойкие мальчишки в турецких свитерах. Они выставляли на столы колонки, откуда неслись непривычно разухабистые мужские голоса. И один женский. На пластмассовой обложке кассеты было криво написано синим фломастером: “Люба Успенская. Америка”. Ее раскупали бодро, а кто из наших бывших соотечественников мог устоять против массового спроса? Я тоже купила.

Каждое утро меня провожали на работу песни Любы Успенской из Америки. Все слова я уже знала наизусть, но все равно продолжала слушать. Тогда еще не было жанра “русский шансон” и не считалось хорошим тоном его не любить. Люба пела не пафосно и просто. Про любовь, про измену, про разлуку – про жизнь, понятную каждому. 

Потом кассетник, продукт отечественных высоких технологий, сломался. Но как странно устроена память: и спустя много лет я помню “Гусарскую рулетку”, “Пропадаю я”, “Единственному”, которые пела Успенская.

Любовь, вы знали в начале 90-х, живя в Америке, что невероятно популярны на постсоветском пространстве?

Догадывалась. Все началось с приезда в Нью-Йорк Эдиты Пьехи, Евгения Мартынова и Анатолия Соловьяненко. Впервые советские артисты выступали в “Карнеги-холле”. Им дарили много цветов, и в один из букетов кто-то, я до сих пор не знаю кто, положил кассету с моими песнями. Прошло много лет, я давала концерт в Санкт-Петербурге,  вдруг на сцену вышла Эдита Станиславовна Пьеха и сказала: “Я первая контрабандой привезла альбом Любочки в Питер!” Альбом переписывали, его услышали люди. Я понимала, что обо мне знают: в Америку приезжали российские звезды и хотели увидеть Любу Успенскую.

Этот альбом вы специально записали для России?

Я совершенно не думала, что он попадет в Россию. Когда он писался, у нас даже мысли не было, что кто-то сможет приехать оттуда в Америку, что мои песни услышат, что они когда-то будут нужны слушателям, кроме наших эмигрантов. Каждый артист записывал свои песни на студии, и то, что случилось, было совсем непредсказуемо. Песни для этого альбома я собирала повсюду, авторов было мало, я иногда вообще не знала, чьи песни пою. У меня через несколько лет даже произошел конфликт с покойным Леонидом Петровичем Дербеневым. Я увидела обрывок стихов, они мне очень понравились. Написали музыку, но слов было мало. Я попросила поэтессу, которая жила в Америке, дописать два куплета. Когда мой альбом попал в Россию, Дербенев услышал его, узнал свои стихи в начале песни и обиделся: он решил, что его текст показался мне недостаточно хорошим, и я заменила слова. И мне было очень трудно объяснить, что мы, живя в Америке в полной изоляции, многого не знали и не могли предположить. Или, например, еще одна песня, которая стала очень популярной, меня до сих пор просят исполнять ее в концертах – “Гусарская рулетка”. Я увидела на видеокассете кусочек спектакля, где героиня, сидя за роялем, пела один куплет красивого романса. Мне показались очень близкими текст, музыка, настроение, мы с Мишей Шуфутинским дописали песню, и я ее до сих пор пою.

Вас называют королевой “русского шансона”, который включил в себя нигде, кроме России, не существующий жанр блатной тюремной песни. Почему он стал так популярен?

Мне сложно ответить, хотя, наверное, есть ряд причин, по которым так случилось. Об этом много написано и, нужно сказать, не всегда точно. Но я не могу причислить мои песни только к “русскому шансону”, это совсем не так. Я исполняю современные городские романсы, которые относятся к другому жанру. Можно называть их шансоном, каждый вкладывает в этот термин собственные смыслы, я считаю, что шансон – это песня, которую любит народ. Но если говорят, что я королева “русского шансона”, не возражаю. Женщине всегда приятно, когда ее называют королевой.

Во время операции “Несокрушимая скала” в русском сегменте социальных сетей постоянно появлялись посты израильтян, которых обидела позиция артистов из России. Дескать, почему накануне гастролей многие из них безудержно хвалятся еврейскими корнями и распинаются в любви к Израилю, а в трудное для страны, для их зрителей и слушателей время молчат? Российских артистов, во всеуслышание поддержавших Израиль, можно было по пальцам пересчитать, израильтяне это отметили. Оставим в стороне справедливость претензий, но факт остается фактом.

Любовь, ваши предыдущие концерты в Израиле состоялись, когда тоже шла военная операция, но вы не отменили гастроли. Многие артисты перенесли свои выступления на более спокойное время, и трудно их в этом обвинять. Почему вы тогда все-таки приехали?

Я очень переживала за Израиль и сейчас переживаю. Как можно в момент, когда у близких людей тяжелые времена, отказаться от гастролей? Я поехала в Израиль, совершенно не думая об опасности. Меня ждали мои слушатели, которых я не могла подвести. Кроме этого, я фаталистка. Каждому из нас предначертана собственная судьба – если тебе суждено, ты будешь жить.

Сегодняшний мир разделился на тех, кто за Израиль, и тех, кто против.  Если вопрос покажется вам неудобным и слишком прямым, мы можем его опустить: как лично вы относитесь к тому, что сейчас происходит в Израиле?

Быть может, это прозвучит громко, но я – патриот Израиля. Я патриот страны, где жили мои предки. Хотя я никогда не жила в Израиле, но считаю его своей страной.  Я всегда на стороне Израиля, что бы ни произошло. Когда живешь далеко, не всегда можешь вникнуть в тонкости конфликта, который длится много лет и далек от разрешения. Но я полностью согласна со словами великой Голды Меир: “Мир на Ближнем Востоке наступит тогда, когда арабы будут любить своих детей сильнее, чем они ненавидят евреев”. И еще одна ее фраза, справедливость которой я ощущаю даже не разумом, а душой: “Я никогда не прощу арабам то, что они заставили наших детей учиться их убивать”. К словам Голды Меир нечего добавить, я полностью разделяю позицию Израиля и открыто об этом говорю.

В ноябре Любовь Успенская вновь приедет в Израиль в рамках большого гастрольного турне – 2014-й год для нее юбилейный. Но это никак не отразилось на ее жестком рабочем графике: Успенская дает концерты, снимается на телевидении, участвует в фестивалях.

Вы готовили специальную программу для юбилейного года?

В Израиль мы привезем большую программу “Настоящая любовь”, которую ваша публика еще не слышала, но специально, к юбилею, я ничего не готовила. Не хватает времени, слишком много поездок, выступлений, съемок. Я даже день рождения, несмотря на то, что это юбилей, какими-то особыми концертами не отмечала. Потому что это снова работа. В этом году мы решили отмечать мой день рождения в Париже, чтобы я ощутила праздник. Но на фестивале “Новая волна” в Юрмале Игорь Крутой отмечал свой день рождения и организовал День юбиляра. Я участвовала в нем и считаю, что отметила свой юбилей в кругу коллег. Было очень трогательно, весело, мы прекрасно провели время.

Какие у вас отношения с коллегами?

Многих я нежно люблю, считаю своими близкими друзьями. Они играют в моей жизни важную роль, например, Алла Борисовна Пугачева. Мы не были знакомы, когда я начала петь в Америке ее песни, очень понятные и близкие мне. Я почувствовала, что это человек, с которым я могла бы по-настоящему дружить. Когда я приехала в Москву, меня многие поддерживали, но Алла Борисовна особенно. И я буду благодарна ей за это всю жизнь. Я навсегда запомнила, как она приходила на мои концерты и дарила мне свои любимые желтые розы. Я вообще помню всех людей, которые поддерживали меня, которые были рядом, как говорится, и в горе, и в радости.

Любовь, за те годы, что вы поете, изменились темы ваших песен? Ведь впервые вы вышли к публике в 16 лет, и это, конечно, была другая певица, другая женщина…

–  То, о чем я пою, напрямую зависит от того, что происходит в моей жизни. Так было с самого начала, и, конечно, сегодня я другая, чем много лет назад – значит, и песни другие. В моей жизни было много событий. В 16 лет, которые вы вспомнили, я пела в ресторане в Кисловодске, куда сбежала от родителей с любимым человеком. На меня, девочку, деньги сыпались, как снег в Антарктиде. А потом, когда я подала документы на выезд из СССР, меня уволили, и два с половиной года я была безработной. В тогдашней жизни было много проблем, которые унижали мое достоинство, главная из них – отсутствие свободы. А я очень свободолюбивый человек, меня это душило. Пока мы ждали разрешения на выезд, работы не было, но не отчаялась – ездила в Белую Церковь, городок под Киевом, и пела там на свадьбах, на жизнь зарабатывала, и неплохо. И в Америке тоже было тяжело начинать, я многое пережила… И всегда пела об этом.

Например, был период, когда моя дочь уезжала учиться в престижный колледж возле Нью-Йорка, чтобы изучать испанский язык и актерское мастерство. В этом колледже учились многие известные всему миру люди: кинорежиссер Джордж Лукас, поставивший “Звездные войны”, жена Джона Леннона Йоко Оно. Таня поступила в колледж совсем юной, до этого единственным ребенком, учившимся там, была кинозвезда Мила Йовович, Таня была второй среди взрослых студентов. Сейчас она уже окончила колледж, но тогда я очень переживала и спела об этом. Наверное, мои искренние чувства стали понятны публике, эту песню очень хорошо принимали.

То есть вы подбираете репертуар в зависимости от душевного состояния?

Обязательно. Я стараюсь пропустить песню через свои ощущения, она должна стать мне близкой. За много лет я спела десятки, может быть, сотни песен. И всегда именно те, которые соответствовали моим ощущениям в момент исполнения на сцене, имели самый большой успех. Ты можешь рассказать в песне о своих тревогах, неприятностях или, наоборот, счастье, и если ты поешь правду, это оценят. Вообще, я уверена, что перед публикой надо быть честным. Не пытаться выглядеть лучше, не стараться быть на сцене другим человеком. Зритель чувствует фальшь моментально, зато на искренность отвечает любовью. Я такая, какая есть, и моя публика много лет со мной.

Римма Осипенко

http://bravo.glamur.co.il/announce/21121

 




comments